Я косметолог - профессиональная косметология.

От «звездных» гостей журнала «Красота PROf» мы узнали о замечательном московском пластическом хирурге, специалисте по эстетической медицине и просто обаятельном человеке Андрее Искорневе. О том, сложно ли начать свое дело, какие направления в косметологии сегодня наиболее актуальны и что значит быть профессионалом, Андрей рассказал нашей редакции.

Андрей Искорнев является одним из основателей московского офиса Европейской клиники пластической хирургии – члена международного клуба лучших клиник пластической хирургии The Platinental Aesthetic Lounge. Также Андрей – действительный член Общества пластических реконструктивных и эстетических хирургов России ОПРЭХ.

известным пластическим хирургом и специалистом по эстетической медицине Андреем Искорневым

– Андрей, вас называют самым молодым успешным пластическим хирургом России. Вы также являетесь одним из основателей московского филиала Европейской клиники пластической хирургии. Скажите, в чем секрет такого успеха в столь «юном» для этой сферы возрасте?

– (смеется) Я не так юн, как вы думаете. На самом деле, все просто. Кто-то приходит в специальность «пластическая хирургия», будучи ранее, например, педиатром или хирургом в совершенно другой области. Я же все свое образование и практику построил с самого начала по одной специальности – пластическая эстетическая хирургия и лазерная медицина. Это позволило с третьего курса ассистировать лучшим специалистам этой области в разных странах мира. Но мы все постоянно учимся и это только начало, ведь мир anti-age медицины постоянно меняется.

– Как к вам пришла идея открыть собственную клинику?

– Есть люди – идеальные исполнители, а есть люди, которые любят сами создавать рабочие места. И те, и другие просто необходимы для равновесия. Я отношусь к последним. Тем более у нас в клинике очень много инновационных направлений, современных аппаратов, мы занимаемся научной работой, и мне проще все это контролировать самому. Так я уверен, что наши клиенты получают самое современное лечение, и к каждому из них относятся, как к «селебрити».

– Трудно ли было начинать?

– Начинать всегда трудно, и это касается любого дела. Главное – не останавливаться на достигнутом и постоянно совершенствоваться. И еще важно формулировать перед собой четкие задачи.

– А что нравится вам больше – управлять бизнесом или быть врачом?

– Всегда говорил, что есть бизнес, а есть частная практика. В моем случае – это частная практика, так как во главу угла я всегда ставлю отношения «врач-пациент». У меня каждый клиент (пациент) становится другом или добрым приятелем, это как семья. Многие даже знакомятся в клинике. И именно поэтому, когда ты сам постоянно стоишь у операционного стола, управлять бизнесом гораздо проще. Тем более, я видел прекрасные примеры в Америке, где тот же Фоад Нахаи (экс-президент американского общества пластических хирургов) справляется с теми же задачами, но при этом намного более занят в силу своего статуса.

– Как известно, в нашем законодательстве существует некая путаница, связанная с официальной регистрацией профессий «пластический хирург», «косметолог», «дерматокосметолог». Как обстоят дела в этом плане сегодня?

– Путаницы все меньше. Есть хирургическая специальность «пластический хирург», которая уже около полутора лет законно существует. Косметолог для меня понятие немного более запутанное. Так как все косметологи клиники Platinential являются именно врачами-дерматологами, с другими специалистами я дело не имею. В эстетической медицине очень важны фундаментальные знания, так как наше ремесло базируется на смешении целого ряда других врачебных специальностей.

– С какими трудностями, связанными именно с этим вопросом, вам как профессионалу и как руководителю приходится сталкиваться?

– Мне повезло, так как состав нашего коллектива в Москве практически не изменился за 6 лет. А вот во время открытия филиала в Казани пришлось потрудиться, чтобы подобрать грамотный персонал, прошедший обучение по необходимым направлениям эстетической дерматокосметологии. Иногда мне даже проще научить с нуля доктора, чем переучивать. К тому же, у нас столько новой техники, что доктор должен быть не только многофункциональным, но и технически подкованным. Приходится сочетать и ультразвуковые, и лазерные, и инъекционные методики омоложения.

– Насколько сложно управлять таким бизнесом? Каких подводных камней стоит опасаться?

– Пластическая хирургия – даже не бизнес. Это частная практика. И управлять таким хозяйством очень сложно. Чтобы обеспечить высокий уровень медицинской безопасности, нам приходится иметь дело с огромным количеством государственных инстанций, которые следят за техническим оснащением операционной, реанимации, за соблюдением санитарно-эпидемиологического режима… В общем, много всего. Я уже не говорю о том, что в нашей клинике мы имеем дело не с пациентами, а с клиентами и просто не имеем права сказать им: «Ждите, доктор вас примет через пару часов, как освободится».

Мы продолжаем беседу с известным пластическим хирургом и специалистом по эстетической медицине Андреем Искорневым.

– Есть ли разница в европейском и американском подходах в эстетической косметологии?

– Да, огромная. Европейцы – аккуратисты и перестраховщики. Если вам нужно сделать блефаропластику (подтяжку век), вас попросят сто раз приехать на консультацию, потом предложат начать с контурной пластики, мезотерапии, а потом может и выполнят операцию. Американцы, наоборот, сочетают за один сеанс наркоза все возможное. Например, вы хотите подтяжку век, так вам предложат дополнить ее лазерной шлифовкой, подтяжкой скул, липосакцией подбородка и т.д. В результате, «на выходе» они получают ошеломляющий результат омоложения. Поэтому я стараюсь сочетать эти два подхода и жонглировать ими в зависимости от пациента.

– А с каким подходом вам приходилось сталкиваться в России?

– Столкнулся с тем, что многие частные клиники в России экономят на наркозе и предлагают выполнять достаточно объемные операции под местной анестезией. Это не то, что не современно, это даже опасно, так как во время такой операции пациент элементарно боится, у него поднимается давление, возрастает риск кровотечения. А для того, чтобы иметь качественную анестезиологическую группу, нужны разрешения на соответствующие препараты. Их сложно получить. Вот многие так и «выкручиваются».

– Многие уверены, что ради эстетических целей к пластической хирургии прибегают только тогда, когда ресурсы косметологии уже исчерпаны. Так ли это на самом деле?

– В корне неверно. Пластика и косметология не конкуренты, а сестры-близнецы. Пластическая хирургия направлена на изменение контуров, коррекцию недостатков, работу с объемами и симметрией, а косметология работает только с качеством кожи. Подтянутое лицо должно иметь соответствующую упругость, цвет, гладкость... Современная эстетическая медицина как раз и базируется на сочетании аппаратной косметологии, инъекционной косметологии и пластической хирургии. И только так результат превращения клиента будет натуральным и долгоиграющим.

– В косметологии на данный момент существует много интересных направлений. Какое из них вы могли бы назвать самым перспективным?

– Сейчас я увлечен методикой ультразвуковой аппаратной SMAS-подтяжки. SMAS – эта прочная подкожная структура из мышц и апоневроза, которую мы, хирурги, подтягиваем во время круговой подтяжки (фейслифтинга). Сейчас есть аппарат, который может подтягивать этот слой, не повреждая кожу. В результате мы получаем эффект хирургического омоложения без реабилитации и всего за одну процедуру. Конечно, при наличии слишком выраженных избытков лучше все равно сделать хирургию, но в возрасте 35-48 лет ультразвук просто незаменим.

– На ваш взгляд, возможно ли сегодня решить проблемы преждевременного старения кожи безоперационными методами?

– Частично, да! И к этому движется современная медицина.

– Какими?

– Сейчас мы даже вводим в кожу стволовые клетки, и это официально разрешенный метод улучшения качества кожи. А помните, сколько было шума и махинаций недобросовестных докторов по этому поводу еще 8-10 лет назад. Среди аппаратных технологий есть лифтинг, термолифтинг, фракционное лазерное омоложение, нитевой лифтинг, инъекционная подтяжка скул. И это только начало того, чем мы занимаемся сегодня.

– Многие косметологи сегодня все чаще говорят о том, что ботокс уходит в прошлое, так как его эффект недолговечен, а последствия его применения необратимы…

– Впервые это слышу. Некоторые вещи не меняются, и ботокс в том числе. Пока не придумали ничего более эффективного для коррекции преждевременных мимических морщин. Другой вопрос, что есть аналоги. Но это как Пепси и Кока-Кола.

– Чем же сегодня можно заменить ботокс?

– На сегодняшний день только эндоскопической подтяжкой лба и миотомией (когда в ходе операции мы специально блокируем мышцу лба, которая вызывает «гормошку» в области лба и межбровья).

– Андрей, в чем для вас заключается смысл понятия «профессионал»?

– Профессионал должен постоянно совершенствоваться. Несмотря ни на свой статус, ни на признание, ни на востребованность. Обычный доктор знает правила, профессионал же знает исключения.

– Что бы вы могли пожелать нашим читателям?

– Я всегда открыт профессиональному общению и обмену знаниями. Так что давайте встречаться и вместе обсуждать какие-то интересные направления и делать так, чтобы к нам в Россию приезжали учиться молодые специалисты в области anti-age. Я патриот (смеется).